Данная статья написана для расширения информации о топониме Гибралтар выложенной в отчёте первой поездки в Марокко, и где бóльшее внимание уделялось современным геополитическим аспектам. Здесь же хотелось остановиться на подробностях связанных древнейшей историей этих мест. К сожалению, не смог здесь привести, важную для осмысления темы, точную цитату Аристотеля, на коего ссылается Элиан, т.к. оказавшийся под рукой 4-х томник именитого греческого философа, выпущенный изд-вом «Мысль» в 1976-84 гг., на поверку оказался с очень плохим справочным аппаратом, и нужное место я не нашёл, а перечитывать целиком это собрание из-за одного крохотного эпизода просто не хватило ни сил, ни времени. Поскольку при подготовке статьи были задействованы и заумные книжки, в нижней части этой страницы прилагаю кратенький глоссарий, где разъясняются термины и имена собственные, могущие оказаться для читателя малопонятными, забытыми, либо прочтёнными в незнакомой транскрипции. Значительная часть прилагаемых иллюстраций «кликабельна».

Пролив Гибралтар, соединяющий Средиземное море

	Современная карта региона

и Атлантику, венчают Гибралтаровы столпы – две скалы по обе стороны пролива: одна расположена на самой южной точке Пиренейского полуострова, - перед Тарифой, другая на северо-африканском берегу, - перед Сеутой. В целом считается, что граница разделяющая море и океан проходит по линии расположения обеих скал, марокканцы, в противовес испанцам, считают что эта граница проходит возле Танжера. Собственно, скала у испанского берега называется Гибралтаром не только как один из столпов пролива, но и как название местности, считающейся оффшорной, и находящейся под юрисдикцией Велкомбритании, а не испанской короны. Как скала-столп у испанского берега, так и сам пролив, в самом своём названии хранят память о событиях произошедших здесь в самом начала 8 века н.э.

Скала Гибралтара у испанского берега			Скала Гибралтара на африканской стороне

Джабель Тарик (арабск.: гора Тарика), так пришедшие в 711 году н.э. с североафриканского берега мусульманские завоеватели, назвали это место по имени своего успешного военачальника Тарика Бен Сейида, высадившегося возле этой скалы и одержавшего здесь первую победу над владевшими Пиренейским полуостровом вестготами. Тарик возглавлял войска северо-африканского наместника халифа - Мусы ибн Нусайра аль-Валида. В первых битвах с вестготами удача всегда была на его стороне. Тарик почти беспрепятственно и молниеносно продвинулся в самую глубь вестготской Испании. Однако, наместник халифа Муса стал завидовать своему полководцу, решив присвоить лавры победителя себе. Он организовал собственную кампанию против вестготов. Успех способствовал и наместнику халифа Мусе. Результат побед обоих мусульманских полководцев позволил надолго, почти на восемь веков, утвердить здесь своё господство приверженцам ислама.

Даже на небольшом удалении очертание скалы Гибралтара тает в дымке

Гибралтар и есть искажённая романизированная версия арабского названия Джабель Тарик. Сами скалы внешне не напоминают никаких столбов, это просто две огромные скалы, точнее два крохотусеньких острова, отделённые от береговой линии узкой полоской моря. Ширина пролива Гибралтар в самой узкой части около 14 километров. Говорят, если в ясную погоду находиться посередине этой части пролива, то можно увидеть одновременно обе скалы, т.к. они расположены как раз почти в районе самого узкого места пролива, но только дюже трудно подловить тот момент, когда полностью исчезает морская дымка. Мне так и не удалось увидеть столпы одновременно, как ни вертел головой в момент прохождения паромом середины узкой части пролива, ни одной скалы не было видно, горизонт скрывала постоянно стелящаяся дымка (туман).

Но гибралтаровы столпы ( или столбы), имеют ещё и другие более древние названия, они известны как Геркулесовы столпы, или в более точной греческой версии - столпы Геракла. Два последних названия хранят память о временах ещё более древних, а корни их в мифах Древней Греции заимствованных впоследствии римлянами, и поскольку Геркулес и Геракл это практически один мифологический персонаж, название это тоже одно, просто звучит в древнеримской или древнегреческой версии. Это античное название столпов связано с «десятым подвигом» Геракла. Вспомним основные его детали: после возвращения из похода в страну амазонок этот античный герой получил «новое задание из центра» - Эврисфей поручает Гераклу пригнать в Микены коров великана Гериона, сына Хрисаора и океаниды Каллирои. Далёк был путь героя к Гериону. Гераклу нужно было достигнуть самого западного края земли, тех мест, где сходит на закате с неба лучезарный Бог солнца Гелиос,

		Представления об ойкумене у древних греков

ведь именно в районе пролива по воззрениям представителей древних средиземноморских культур и находился край земли – известной Ойкумены античности. Отважный сын Зевса один отправился в далёкий путь. Он прошёл через Африку, через бесплодные пустыни Ливии, через страны далёких варваров и, наконец, достиг пределов земли. Здесь и воздвиг он по обеим сторонам узкого морского пролива два гигантских каменных столпа, как вечный памятник о своём подвиге. Ну, т.е. позаботился о своей будущей славе заранее, до свершения подвига – расчётливость, достойная античного героя, да ещё и внебрачного сына самого владыки Олимпа - Зевса! А уж как нашего вершителя знаменитых «двенадцати подвигов» обожала мачеха, всесильная, но несколько стервозная Гера, следившая за сыном Зевса и Алкинеи денно и нощно. Ведь именно в честь мачехи и был наш герой прозван Гераклом.

Хотя Геракл (у римлян Геркулес) – был самым популярным народным героем Греции, мифы о нём дошли до нашего времени в античных пересказах. Современный читатель не охоч до чтения античной драматургии, именно поэтому более популярным изложением античных мифов стала известная компиляция Н.А.Куна «Легенды и мифы Древней Греции». Н.А.Куну, уже в его собственном пересказе, источниками для описания подвигов Геракла послужили трагедии Софокла (Трахинянки), Еврипида (Геракл) и «Описание Эллады» Павсания. «Настоящее» имя этого античного героя – Алкид, т.е. сильный, а Гераклом его стали называть из-за преследований Геры (в переводе – «совершающий подвиги из-за гонений Геры»). Античный писатель Элиан приводит утверждение Аристотеля, что Геракловы столпы прежде назывались столпами Бриарея (чудовищный великан, союзник богов в их борьбе с титанами). Но т.к. Геракл очистил от чудищ землю и море и оказал людям множество добродеяний, ради него презрели память Бриарея и назвали столпы именем Геракла. Да, легенды о Геракле пересекаются с другими античными мифами, частью заимствуя их сюжет. Но и это ещё не всё – у греческого героя был ещё более древний прототип, как и у «возведённых Гераклом» столпов. В пантеоне финикийцев, владевших частью Пиренейского полуострова до римлян, среди наиболее известных и почитаемых испано-финикийцами, имелся весьма примечательный персонаж – Мелькарт, с культом которого, кроме прочего, была связана традиция возведения парных столбов.

Мелькарт, - главный тирский бог, бывший очень популярным у финикийских колонистов на Пиренейском полуострове, а позже и у античных народов, отождествлявших его с Гераклом, или Геркулесом. Храм этого бога в Гадесе (ныне испанский Кадис) был одним из самых знаменитых святилищ древности, и слава его распространялась по всему Средиземноморью. Имя Мелькарт обычно считают стяжательной формой Melek qart и переводят как «царь города», подразумевая под этим городом Тир. Двуязычное (финикийско-греческое) посвящение этому богу, найденное на

Древнее Средиземноморье

Мальте, называет Мелькарта «владыкой Тира» - Баал Цор. Перед нами один из местных баалов – «владык», каких много было в финикийском пантеоне, например Баал Цидон («владыка Сидона») или Баалат Гебал («владычица Библа»). В их образах финикийцы олицетворяли всё ценное и желанное для данного города, племени, общественной группы. Такой характер Мелькарт должен был иметь в Гадесе. Его храм в Гадесе возник где-то в конце II тысячелетия до н.э. и существовал до самого конца язычества. Последние сведения о нём относятся к концу IV века н.э.

В пуническом мире существовали различные виды святилищ, наиболее древними из которых были пещерные. В самой Финикии подобное пещерное святилище было обнаружено в Васте, между Тиром и Сидоном, найдены подобные и на территории нынешней Испании. К числу древних, относят также святилища на открытом воздухе. Такое святилище, видимо располагалось на противоположном от Карфагена берегу Тунисского залива, вероятно подобным ему было святилище на горе Кармел в Палестине, где по словам Тацита не было храма, а стоял алтарь, у которого жрец совершал жертвоприношения. Разновидностью таких святилищ были так называемые тофеты. Это слово встречается в Ветхом Завете, где оно обозначает «место сожжения детей». Карфагенский тофет представлял собой закрытый двор, внутри которого была небольшая «часовенка» размером всего в один квадратный метр с собственным двориком, к которому вёл лабиринт загородок. В таких святилищах приносили в жертву божеству грудных детей, останки которых хоронили в этом же дворе в специальных урнах, над которыми ставились стелы. Такие тофеты стали неотъемлемой частью пунических городов, они существовали, пока была жива пуническая цивилизация, и исчезли уже под влиянием романизации. Располагались тофеты, как правило, на краю города, рядом с городскими стенами. В Карфагене тофет находился на морском берегу, рядом с портом, видимо, на месте высадки первых колонистов.

Человеческие жертвы особенно поражали греков и римлян. Такие жертвоприношения, устанавливающие связь между богом и человеком, в те суровые времена были существенной частью религиозных обрядов. В финикийских культах человеческие жертвы в основном приносились Баал-Хаммону (позднее отождествляемого с греческим Кроносом, или римским Сатурном). Особенно известны жертвы детей, главным образом первенцев, мальчиков, но часто и девочек, притом в основном из аристократических семейств. Сожженные дети часто изображались на стелах с атрибутами и жестами богов, видимо таким образом их героизировали или обожествляли. Жертву не сжигали живой; ребёнка сначала умертвляли, а уже мёртвого сжигали на бронзовых руках статуи бога, причём свершалось это ночью при звуках флейт, тамбуринов и лир. Значительно позднее, во времена римского поэта Силия Италика, о котором пойдёт речь ниже, этот жестокий обычай иногда смягчили, применяя «жертвы замещения», когда вместо людей приносили в жертву ягнят. Это не было особенностью пунийцев: человеческие жертвоприношения были свойственны многим древним народам. Сами греки и римляне в своё время их совершали. В "Илиаде" упоминается о заклании 12 троянских юношей при погребении Патрокла. Баал-Хаммон не единственный кто получал страшные жертвоприношения, финикийцы жертвовали людей различным богам. Плиний сообщает, что пунийцы ежегодно приносили человеческие жертвоприношения Геркулесу - Мелькарту. Часто в жертву приносили военнопленных, избирая среди них самых красивых, полагая, что так будет угоднее богам.

Здесь сделаем небольшое отступление, и заметим, что и в самих греческих легендах о Геракле, наш эллинский герой не был эдаким всесильным, но скромным и добродетельным сэнсеем, лелеющем память о собственном Учителе. Будучи юным, наш герой должен был пополнять багаж своих знаний и навыков. Геракл учился управлять колесницей у Амфитрнона, борьбе — у Автолика, стрельбе из лука — у Эврита, сражаться в полном вооружении — у Кастора, пению и игре на кифаре — у Лина. Лин, брат Орфея, стал фиванцем, переселившись в Фивы. В науках и музыке Геракл не достиг таких успехов, как в борьбе, стрельбе из лука и умении владеть оружием.

		Геракл, играющий на кифаре. Рисунок на аттической чернофигурной вазе - ок. 530 г. до н.э.

Часто приходилось учителю музыки Лину, сердиться на своего ученика и даже наказывать его. Однажды во время урока Лин ударил Геракла, раздражённый его нежеланием учиться. Однако юный ученик отреагировал весьма неадекватно: рассерженный, Геракл схватил «учебную» кифару и так шмякнул ею своего учителя по голове, что тот, получив увечье и на долю секунды несовместимую с жизнедеятельностью человечьего организма, тотчас рухнул бездыханным. Что тут, сказать: трошки не соизмерил силы своего удара, юный Геракл, да и видать кифары в то время выделывали очень крепкими и неломким, не то что нынешние гитары, ведь на современный концертный инструмент артист порой аж лишний раз дыхнуть боится. Однако, хоть и был наш герой сыном Зевса, да видать, что не сыном одного высокопоставленного чиновника - призвали в суд Геракла за это убийство. Но всё-таки блатное происхождение, хоть он был лишь внебрачным сыном, сыграло свою роль. Оправдываясь, сказал сын Алкмены: «Ведь говорит же справедливейший из судей Радамант, что всякий кого ударят, может отвечать ударом на удар». Судьям «ничего не оставалось делать» как оправдать героя. Но Амфитрион, боясь, чтобы не случилось ещё чего подобного, послал Геракла в лесистый Киферон к пастухам, охранявшим стадо быков, и там рос наш герой, выделяясь среди всех необыкновенным ростом и силой. В связи с этим ученическим случаем из биографии героя, Элиан приводит такой исторический анекдот: Александр, сын Филиппа, (речь об Искандере Великом-Македонском) в ранней юности обучался игре на кифаре. Однажды учитель велел ему ударить по одной струне, как того требовала мелодия песни, а Александр, показав на другую, сказал: «Что изменится, если я ударю вот по этой?» «Ничего, - ответил учитель, - для того, кто готовится управлять царством, но много для желающего играть искусно». Он, видимо, убоялся участи Лина. Как увидим далее, элементы вздорности характера Геракла имеют вполне определённые корни, идущие от первородных хтонических сил не разделяющих понятий добра и зла. Ведь Геракл, как и его папа Зевс – поздние боги, перенявшие эстафету у более древних владык стихий.

Античные авторы настойчиво подчеркивали, что обряды, совершаемые в гадитанском храме,— восточные, финикийские. 0б этом пишут Диодор, Аппиан, Арриан. Однако, каковы эти финикийские обряды, в точности неизвестно. Важнейшей частью служения богу были жертвоприношения. По свидетельству Порфирия жертвенники обливались кровью жертв ежедневно. При этом, как повествует в своей поэме Punica римлянин I века н.э. Силий Италик, на жертвенниках должно было гореть негасимое пламя. Здесь приносили жертвы, в частности, моряки, вернувшись из долгого плавания. Можно было совершать жертвоприношения и «заочно»: так, по приказу Нерона жертвоприношениями в Гадесе была отмечена его олимпийская победа.

Были и праздники когда храму надо было просто посвятить дары. Так было и на празднике в честь смерти, погребения и воскрешения Мелькарта, который в финикийской религии имел статус умирающего и воскрешающего Бога. Не случайно многие источники указывают на наличие

		Финикийские колонии в Южной Испании.

могилы Мелькарта именно в Гадитанском храме. Этот факт, уже в аспекте Геракла упоминает Саллюстий Крисп в своём описании «Войны с Югуртой»: «…когда Геркулес умер в Испании

Изображение Мелькарта на финикийской монете из Сидона.

(так, во всяком случае, думают африканцы), его войско составленное из разных племён, потеряв предводителя, вскоре распалось, потому что многие добивались власти каждый для себя». Гибнущий и воскрешающий бог, подобно библскому Адонису, месопотамскому Таммузу или египетскому Осирису, - божество, олицетворяющее умирающую и возрождающуюся природу. В этом круге сказаний выявляется аграрный культ Мелькарта, который был сохранён и тирскими колонистами в Испании. В Гадесе, значительном морском центре сохранившем этот приоритет и поныне, Мелькарт не мог не приобрести и атрибутов морского бога. Правда, в пользу этого мнения свидетельствуют лишь то что на гадитанских монетах голова Мелькарта появляется вместе с изображением тунцов и дельфинов. Появление изображения этого божества на носах гадитанских судов в легенде о нападении Ферона также подтверждает последнюю версию. Кроме того, известно, что во время праздника в честь Мелькарта в Гадесе, сжигалось чучело человека сидящего на гиппопотаме.

Несмотря на высокий статус храма Мелькарта в являющемся метрополией Тире, храм в Гадесе имел особое положение и имел примечательные детали связанные с биографией Мелькарта. По мнению Ю.Б.Циркина это объясняется тем, что со слов Страбона, город Гадес был основан по велению бога провозглашённую словами оракула Мелькарта, а в самом храме имелась могила Мелькарта, который по финикийским сказаниям, погиб в Испании. Гадитанский Гераклейон славился своим оракулом. Его, например, посещал Ганнибал перед походом в Италию, а также Цезарь во время пребывания в Дальней Испании в должности квестора. В древних культах кроме жрецов в состав храмового персонала входили люди, которые были, вероятно, ясновидцами или пророками. Такие люди были и в гадитанском храме Мелькарта. Специальные толкователи объясняли сны тех, кто хотел получить прорицание. Так, по словам Светония, произошло с Цезарем, которому гадитанские прорицатели пообещали власть над всем миром. Во сне верховный жрец получил, как отмечает Порфирий, указания о способе жертвоприношений. Такой вид гаданий не уникален в древности. Известно, например, какую роль играли вещие сны в жизни греков. Иначе обстояло дело с Карфагеном, который был основан не богом, не по его велению, а смертной царицей, которую толкнули на это чисто человеческие, личные или политические причины. Хотя официальный статус карфагенского храма Мелькарта был самым высоким.

Гадитанский храм Мелькарта был известен во всём античном мире. Его посещали многие паломники, о нём писали древние авторы,

		Финикийская цивилизация в римской Испании.

но ни один из них не дал детального описания знаменитого святилища. Однако упоминания авторов, сравнение с другими святилищами финикийского мира и с храмом Яхве в Иерусалиме, построенным тирским архитектором Хирамом, изображения на монетах – всё это, по словам Ю.Б.Циркина, всёже позволяет представить знаменитый Гераклейон. Известно, что жрецы Мелькарта в Гадесе имели «непорочное ложе» и даже видом своим отличались от остального населения. По свидетельству римского поэта I века н.э. Силия Италика, автора поэмы Punica, гадитанские жрецы брили головы, одевались в белые льняные одежды, ходили босыми, во время жертвоприношений они надевали более торжественную одежду, отделанную широкой полосой. Женщины вообще не допускались в святилище. Но в целом финикийские жрецы не были связаны обетом безбрачия. Во время этих церемоний, может быть, как это было в метрополии, исполнялись ритуальные танцы и жрецы взывали к богу. В храме сохранялась настороженность по отношению к иноверцам, свойственная и другим восточным кулътам. По словам Эвктемона, чужеземные мореплаватели, помолившись богу в храме Геракла, должны были как можно скорее покинуть его, ибо считалось нечестием задерживаться там надолго. Во время празднества в честь Мелькарта, все чужеземцы обязаны были вообще уезжать из города.

У Силия Италика в упомянутой поэме Punica, описывпающей события накануне и во время Второй пунической войны, есть описание ворот гадитанского храма Гераклейона. Историк Д. Ван Берхем отмечает, что храм в Гадесе времён Силия, т.е. в I веке н.э., был слишком известен, чтобы даже такой поэт, как он, мог позволить себе фантастические утверждения. Основываясь на таком мнении, пристальнее изучим свидетельства Силия Италика.

В поэме говорится, что на воротах храма были изображены «труды Алкида», и далее кратко перечисляются: Лернейская гидра, Немейский лев (его Силий называет Клеонейским), Стигийский привратник, т.е. адский пёс Кербер, фракийские кони, Эриманфский вепрь, медноногий олень (Керинейская лань), поверженный Антей, кентавр, человекоголовый бык Ахелой (Акарнанский поток) и, наконец, сожжение героя на Эте, с которой «великую душу уносит к звёздам пламя».

В описании Силия, прежде всего можно заметить что перед нами не традиционные двенадцать подвигов, а набор из десяти эпизодов «биографии», включая и смерть на костре. И кроме шести подвигов Геракла, включаемых в классический додекатлос, имеются четыре, которые хотя и известны из античной литературы, в этот список не входят. Видимо, как полагает испанский историк А.Гарсиа-и-Бельидо, изображения на воротах гадитанского храма были созданы ещё до каталогизации подвигов, которая по его мнению имела место на рубеже VI-V вв., и, следовательно отражают эллинизацию святилища в VI в. до н.э..

Среди подвигов гадитанского Геркулеса мы не видим ни похищения яблок Гесперид, ни поддержки неба Атлантом, ни борьбы с Герионом (тот самый десятый подвиг). Мифы эти довольно древние; они упоминаются уже Гесиодом, а сказание о похищении яблок гесперид существовало, возможно, и в Микенской Греции. Примечательно, что в греческой мифологии все эти события происходят на крайнем Западе, т.е. в сфере влияния Гадеса. И особенно важно, что здесь не упоминается о борьбе героя с Герионом. Об этой борьбе рассказывает Гесиод разворачивая сюжет на острове Эрифия. Уже Стесихор связывает Гериона с Тартессом. А Эфор и Филистид считают Эрифию тем же островом, что и остров Гадеса. Все это свидетельствует в пользу того, что гадитанские жрецы на воротах Гераклейона в Гадесе поместили не эллинского героя, а финикийского бога. Среди сцен из «биографии» героя на гадитанских воротах есть сцена смерти, - сюжет редко встречающийся в греческом искусстве, зато в Гадесе смерть и последующее воскрешение Мелькарта особо почитались.

Примечательно, что у ворот гадитанского храма находились два столба, которые считают знаменитыми Столпами Геракла. По словам Страбона, высота их равнялась восьми локтям, т.е. около четырёх метров, были они изготовлены из бронзы и покрыты надписями с обозначением расходов на сооружение храма. Флавий Филострат также упоминает о них, но описывает иначе: электровые, высотой в один локоть (0,46 м) и содержащие непонятную надпись,

		Гадес и его окрестности

шрифт которой не похож ни на египетские, ни на индийские письмена. Большинство историков склоняются всё же к версии 4-х метровых бронзовых столбов. Страбон видимо основывался в изложении на сообщение Посейдония, действительно побывавшего в храме, в отличие от романтической биографии Аполлония Тианского написанной Филостратом, тем более последний пишет что «по рассказам путешественников, восхищения достойного» в храме почитают «обеих Гераклов» (египтянина и фиванца), отмечая что на алтаре изображены «все двенадцать подвигов Геракла». Если за сомнительностью отшвырнуть в выгребную яму «сведения» достойного и многоуважаемого Флавия Филострата о имеющихся во храме Столпах, где точно находились столбы, из других свидетельств определить нельзя, но в Иерусалимском храме подобные столбы стояли у притвора храма, а не в самом храме. Вероятно, и в Гадесе они были установлены вблизи святилища.

Почитание камней и каменных столбов было широко распространено у финикийцев, в которых они видимо видели опоры неба. Но к моменту возведения храма эта «каменная» традиция была уже фетиширована, утратив прямое значение. Подобные фетиши встречаются во всех финикийских храмах. Однако более всего такие столбы связаны с культом Мелькарта. По словам Геродота в тирском храме Мелькарта высились две колонны: одна из золота, другая из смарагда. Построенный по образцу тирского, Иерусалимский храм также имел две колонны. Циркин отмечает, что Мелькарту были посвящены именно два столба. Недаром в честь тирского владыки на Мальте были воздвигнуты две стелы с идентичными греко-финикийскими надписями. Тирские мореплаватели, перенося культ своего божества на Запад, отмечали такими столбами-бетилами места, особо важные для путешествий: мысы, острова, удобные бухты. Так, подобный бетил был найден на острове Могадор.

В Испании не только в гадитанском храме были подняты такие колонны, но, вероятно, и в качестве бетилов были восприняты две скалы по обеим сторонам пролива, соединяющего Средиземное море с Атлантическим океаном. Появление имени Мелькарта в близких местах, по мнению Циркина, и породило, ту неопределённость в установлении места настоящих Столпов, о которых писал Страбон. Греки, познакомившись с этими местами, первоначально называли скалы либо именем гигантского морского бога Эгиона-Бриарея, либо Крона. Как считает Циркин, только после отождествления Мелькарта и Геракла Столпы получили известное всем название, которые на тот момент не увязывались в представлении греков с концом мира. Такое представление о крае земли венчаемом Геркулесовыми столпами, сформировалось после того, как захватив Гадес и взяв под контроль окружающие территории, пунийцы установили блокаду пролива. Это ясно видно из од древнегреческого поэта Пиндара, который четыре раза говорит о Геракловых Столпах, как о границе мира, причём именно границе за которую нельзя проникнуть, а не крае земли как единого мира. Причём, в эпиграфе к данной статье, где приведён отрывок из III Немейской оды Пиндара, слова автора свидетельствуют о том, что он знал о прежних временах, когда ещё вполне можно было отправляться за Столпы. Пиндар был современником событий связанных с карфагенской блокадой пролива, его более старший современник, Харон Лампсакский, живший в самом начале V века до н.э., в царствование Дария, по словам Свиды, составил перипл, описывающий море за Геракловыми Столпами.

Вобще-то о каких конкретно Геракловых столбах повествует тот или иной античный автор, давно ведутся споры, и уже в связи с другим античным мифом, известном в изложении древнегреческого

Платон

философа Платона, когда он в диалоге «Тимей», излагая идеи идеального государства «устами» Крития ссылающегося на сведения Солона, получившего в свою очередь информацию от египетских жрецов, даёт, цитирую египетский первоисточник, «точную» географическую привязку легендарной Атлантиде: «…существовал остров, лежащий перед тем проливом, который называется на вашем языке Геракловыми столпами. Этот остров

		Солон. Римская копия греческого оригинала IV в. до н.э.

превышал своими размерами Ливию и Азию, вместе взятые, и с него тогдашним путешественникам легко было перебраться на другие острова, а с островов – на весь противоположный материк… На этом-то острове, именовавшимся Атлантидой…Но позднее, когда пришёл срок для невиданных землетрясений и наводнений, за одни ужасные сутки вся ваша воинская сила была поглощена разверзнувшейся землёй; равным образом и Атлантида исчезла, погрузившись в пучину.». Атлантида погрузилась в пучину и её до сих пор безуспешно ищут учёные и авантюристы в разных уголках средиземноморья и даже за его пределами. Единственно, как замечают Галанопулос и Бэкон, по Платону сам его источник-вдохновитель Солон почерпнул свои сведения у египетских жрецов Саиса. В египетских надписях нет названия «Геркулесовы столпы», и египетский жрец мог ошибаться в значении и местоположении древнегреческого топонима «Геркулесовы столпы», поэтому-то и в диалоге Платона сохранена формулировка: «проливом, который называется на вашем языке Геракловыми столпами». Если же читать полный перевод Тимея без моих купюр, которые сделаны лишь для кратости изложения, то станет ясно, что в египетских записях не было отмечено точного местоположения Атлантиды и что она «очутилась» в океане за Гибралтарским проливом скорее всего после разговора Солона с жрецами в Саисе, если такая беседа вообще имела в действительности место, и саму эту Атлантиду мудрый Платон не высосал из пальца…

С другой стороны, весьма сомнительно что древнегреческие авторы по разному идентифицировали топоним Геракловых столпов. Например, если писатель II века до н.э. Аполлодор упоминает только приход Геракла в Тартесс, где он ставит памятные знаки (каменные стелы) о своём походе на границах Европы и Ливии, то греческий историк римской эпохи, живший в I веке до н.э. Диодор Сицилийский вполне конкретно описывает топографию событий сопровождавших возведения столпов, при пересказе «десятого подвига» Геракла: «…(2) Пройдя значительную часть Ливии, Геракл вышел возле Гадир к Океану и оставил на обоих материках по каменному столбу. Когда он переправился на кораблях в Иберию, Три сына Хрисаора стояли каждый с большой дружиной отдельным станом на некотором расстоянии друг от друга. Геракл одолел всех вражеских предводителей, вызвав их на поединок, и, завоевав Иберию, угнал оттуда знаменитые коровьи стада… (4) Поскольку мы упомянули о Геракловых столбах, не лишним будет рассказать о них. Дойдя до места, где сходятся оба лежащие у Океана материка – Ливия и Европа, Геракл решил воздвигнуть в честь своего похода Столбы. Желая совершить у Океана труд, память о котором останется навечно, он значительно увеличил оконечности обоих материков за счёт насыпей. (5) Таким образом, находившиеся ранее на большом расстоянии друг от друга материки образовали между собой пролив столь узкий, что его мелководье и узость не позволяют крупным китам заплывать из Океана во Внутреннее море….». Упоминание Диодором именно Гадира (современный Кадис), а не другого, более близкого Гибралтару финикийского колониального поселения, подтверждает предположение, что именно культ Мелькарта в Гадесе, где были возведены два бетила возле его храма, повлиял на греческие сказания о Геракле-Алкиде воздвигшем столпы. И поскольку финикийцы могли присвоить значение бетилов двум противостоящим скалам пролива, именно эта версия происхождения названия столпов, скорее всего и была «усвоена» греками.

Каким точно образом произошла трансформация Мелькарт – Геракл, сейчас трудно сказать.

		Хатрийский Геракл

С появлением новой доминирующей культуры, как это случилось с эллинизацией средиземноморских культур, а позже уже и христианизацией языческих культов, старые боги обретали новые имена и новые свойства. Геракл был не только преемником Кроноса-Бриарея или Мелькарта, значительная часть эллинизированного Востока порождала новых эллинизированных богов и в том числе своих Гераклов. Например, статуя вавилонского Нергала, найденная на раскопках парфянского поселения в Хатре, заимствовует свою наготу, львиную шкуру и палицу у греческого Геракла, но отличается от эллинских пропорций более приземистыми пропорциями фигуры. И, даже Искандер Великий порой представалялся древними в образе Геракла. Такая вот сварилась геркулесовая каша…

			Александр в образе Геракла. Монета, Александрия, между 326 и 323 гг. до н.э.
Александр - Геракл. Бюст из Таджикистана

Гераклейон - храм посвящённый Гераклу
Гесиод - после Гомэра самый популярный в Элладе эпический поэт, жил, вероятнее, в VIII в. до н.э.
Додекатлос - цикл из двенадцати эпизодов. Т.е. предания о двенадцати (dödeka) подвигах Геракла
Ойкумена - совокупность всех мест известного мира, которые по представлениям древних греков были заселены человеком (гр. oikuménë < oikeö).
Пантеон - совокупность всех богов того или иного культа. У древних греков и римлян Pantheon – храм посвящённый всем богам.
Перипл - вид древнегреческой литературы предназначавшийся мореплавателям. Многочисленные periploi представляли собой описание мореплаваний вдоль берегов, до нашего времени дошли в единичных экземлярах.
Пунический мир - пунийцами (лат. Poeni или Puni) римляне называли финикийцев-карфагенян. Пунический язык был диалектом финикийского.
Стесихор - эллинский поэт живший в VII-VI вв. до н.э. Родом из города Гиммеры в Сицилии. Его настоящее имя – Тисий, а имя Стесихор он получил по роду своей деятельности: «стесихор» - значит «устроитель хоров». В древности Стесихора ценили очень высоко, но до нашего времени от его произведений дошли ничтожные отрывки.
Топоним - географическое название, название географических объектов. Название термина происходит от греч. tópos – место и ónyma – имя, название
Филистид - др.герч. автор, на которого ссылается Плиний, возможно речь о Филисте сыне Архоменида.
Эфор - античный историк IV в. до н.э.